Люди и жизньАлексей Лавровский: сорок лет в правосудии, шестьдесят – на лыжне

Дата публикации: 7-03-2017, 13:35 Просмотрено: 2481

Майор милиции с 25-летним стажем, судья с 15-летним стажем и спортсмен с 60-летним стажем Алексей Лавровский в феврале отметил свой 75-летний юбилей, организовав для друзей… лыжный турнир на Ореховой горке.

 

Алексей Лавровский: сорок лет в правосудии, шестьдесят – на лыжне

Алексей Лавровский на следующий день после участия в Тартуском лыжном марафоне. Вера Малькова

 

Несколько строк из CV

Родился 16 февраля 1942 года в Печорском уезде Эстонии.
Закончил Таллиннскую школу милиции и юридический факультет Ленинградского университета.
С 1969 по 1994 год работал следователем в Кохтла-Ярвеском, а затем Нарвском ОВД.
С 1994 по 2009 годы – судья Нарвского дома Вируского уездного суда.
С  1987 года – постоянный участник Тартуского лыжного марафона, а также принимал участие в других популярных мировых лыжных марафонах в Чехии, Италии, Финляндии, Швеции, Америке.
Участник лыжных марафонов в Алутагузе, Таллинне, Хаанья, Раквереского ночного бега, Таллиннского осеннего бега и Нарвского энергетического забега.
Женат, двое детей, трое внуков.

 

Согласитесь, немного найдется 75-летних, которые отмечают свой юбилей столь активно и весело. И, возможно, немного найдется судей, которых спустя годы помнят и ценят за объективность и беспристрастность. Однако встретиться для интервью с Алексеем Лавровским  оказалось не так просто: зимой он постоянно участвует во всевозможных лыжных соревнованиях.

На прошлой неделе он в 20-й раз принял участие в одном из самых популярных  соревнований Word-lopet, Тартуском лыжном марафоне, и очень сожалел, что из-за малого количества снега марафон оказался укороченным: не 63 км, а всего 32, которые он прошел за 2 часа и 34 минуты.

 

Судья

-  Расскажите, как  вы стали одним из первых нарвских судей в современной Эстонской Республике?

- В 90-е годы судей в Нарве не хватало: необходимо было гражданство и знание эстонского языка. Я – гражданин Эстонии по рождению, а эстонский язык на категорию «Е» к тому моменту тоже постепенно осилил.

И все-таки, когда поступило от председателя Нарвского суда предложение баллотироваться на должность судьи, решился не сразу: судья решает судьбу человека. Советовался с женой, и  она сказала: «Алексей, ты можешь – иди!» И вот вместе с другими кандидатами в судьи от Нарвы я отправился в Таллинн, в коллегию Госсуда, прошел собеседование на эстонском языке, к которому тщательно готовился.

А потом нас отвели в кабинет Леннарта Мэри – именно он принимал у нас присягу и назначил меня судьей.

- О вас до сих пор помнят как о судье, который выносил оправдательные приговоры. Это ведь в суде большая редкость, обычно судьи соглашаются с требованиями прокурора.

- На первом месте для меня всегда была справедливость. И хотя были и оправдательные приговоры, но были и случаи, когда я назначал наказание даже более суровое, чем прокурор требовал. Приходилось выносить и приговоры о пожизненном заключении – правда, таких дел было не много.

- Спали потом спокойно по ночам, подсудимые не снились?

- Думаю, что  за эти 15 лет я ни разу не перехлестнул с приговором: всегда считал, что из двух зол надо выбирать меньшее и лучше вынести более мягкий, чем более жесткий приговор.  

Это идет еще с тех времен, когда я в армии служил: попали мы тогда, призывники из Прибалтики, в войска «столбовой авиации» - охраняли заключенных в Коми АССР. Пришлось и на вышке постоять, и более близко с заключенными общаться, когда служил в надзорной службе. И все заключенные, как один, говорили, что осудили их слишком сурово или вообще наказали зря. Конечно, такие вещи далеко не всегда говорятся искренне, но все-таки я еще тогда задумался о том, что приговоры должны быть максимально справедливыми.

- Вы работали судьей в лихие 90-е, когда Ида-Вирумаа кишел бандитами…

- Да, тогда действительно была серьезная ситуация, но все-таки я был против того, чтобы всех стричь под одну гребенку. Например, ведут полицейские в суд человека, задержанного во время облавы в баре. А за что задержали? Отвечают: препятствовал работе полиции. В чем это заключалось? Оказывается, человек поинтересовался, на каком основании полиция проводит облаву и требует документы – более ничего. Конечно, это дело я сразу закрыл.

- Вы начинали как административный судья и несколько лет представляли административный суд в Нарве, пока эту должность не закрыли.

- Да, это была сложная работа. Бывали жалобы на решения работников полиции. Я отменял некоторые из них, а полицейские, в свою очередь, обжаловали мои решения в вышестоящих инстанциях, но выигрывали редко. Самыми сложными были жалобы на решения органов местного самоуправления.

 

Следователь

- Как человек, знающий о работе советской милиции только по фильмам, я иногда думаю: какими же были следователи на самом деле? Был замечательный сериал «Следствие ведут знатоки», и были разоблачительные фильмы 80-х и 90-х, где милиционеры представали настоящими чудовищами.

- Истина, наверное, где-то посередине. Следователи тоже смотрели «Следствие ведут знатоки», и майор Знаменский был для многих, конечно, идеалом – но в жизни таких людей я не встречал. Зато был у меня необыкновенно грамотный оперативник, который мог раскрыть дело во время выезда на место преступления – чем не майор Томин? Были и потрясающие судмедэксперты.

- А были у вас раскаявшиеся преступники, которые начали потом новую жизнь?

- Да, был у меня один подследственный, совершивший несколько агрессивных разбойных нападений. На суде он кричал: «Убью Лавровского!». Потом несколько лет весь следственный отдел надо мной смеялся: жди, вот освободится и придет тебя мочить. И вот однажды прихожу к инспектору по надзору, а он там. «Ну что, пришел меня убивать?» - «Да нет, начальник, это же я пошутил». Не знаю наверняка, начал ли он потом новую жизнь, но к нам больше не попадал.

- Почему вы выбрали именно эту работу?

- Я вырос в Кукрузе, там закончил семь классов и поступил в Кохтла-Ярвеский  техникум, закончил его по специальности «теплотехническое оборудование» и некоторое время работал в Кунда на цементном заводе. Как раз собирался продолжать образование по той же специальности и поступать в Таллиннский политехнический институт, когда меня призвали в армию.

Когда служил, товарищ мне предложил: давай поступим в Таллиннскую школу милиции – и сможем демобилизоваться на полгода раньше. Но только ради этого, наверное, не пошел бы в школу милиции – все-таки было еще что-то, видимо, то самое чувство справедливости. И потом 25 лет тянул лямку следователя.

- Тянул лямку – так обычно говорят о нелюбимой работе.

- Нет, просто работа была действительно тяжелая. А не успеешь раскрыть дело в срок – надо ехать в Таллинн, просить разрешение на продление, а там тебя обязательно пропесочат за это.

Один раз мне даже вкатили «неполное соответствие занимаемой должности» за то, что я на два дня просрочил одно дело – дело того самого преступника, который  - грозился меня убить. И долго я потом жил с этим «несоответствием», а ведь это означало: еще одно нарушение, и можешь вылететь с работы.

 

Гражданин

- Вы, русский человек, ощущаете себя полноценным гражданином Эстонии?

- Конечно. Я участвовал в движении Народного фронта, хотя тогда это могло для меня обернуться серьезными неприятностями на службе. Но и тогда и сейчас я считаю, что Эстония должна быть независимой.

Мои родители русские, но родились на территории Эстонии – мама из Меримяэ, местечко такое в Вырумаа, а отец из Печорского уезда, который был до 1940-го года в составе Эстонской Республики, а до 1944 года – в составе Эстонской ССР.  У отца был там небольшой хутор, и там я родился, но потом наша семья переехала в Кукрузе: отец стал шахтером, им тогда хорошо платили.

 А недалеко от отцовского хутора была деревня под названием Лавры, и, возможно, наша фамилия  связана с этим местом…  Несколько лет назад мы с женой специально взяли визу, поехали туда, в Печоры, надеялись что-нибудь узнать о моих корнях, но ничего не вышло – в деревне почти не осталось жителей, расспросить некого.  Я теперь сам не могу понять, почему так мало расспрашивал о прошлом отца, пока он был жив.

Например, в его документах мы нашли такую бумагу: «Лавровский Иван Фадеевич разыскивается полицией за уклонение от службы в немецкой армии». А как все это происходило – теперь уже не узнать.

 

Алексей Лавровский: сорок лет в правосудии, шестьдесят – на лыжне

Марафонец

- Как много вы тренируетесь и мечтали ли выиграть на каком-нибудь крупном марафоне?

- Тренируюсь практически каждый день: зимой с утра встаю и на лыжи – прохожу километров 10-11, летом бегаю. Но это не для рекордов: чем человек старше, тем больше должен двигаться.

В 1997-м году мы с женой были на марафоне в Италии, она тоже заядлая лыжница. Местность живописнейшая, погода отличная, зрителей полно. Итальянцы болели за своего, местного лыжника, и он уже шел близко к финишу, а я – сразу за ним. Вдруг вижу, тот расслабился, а я наоборот, прибавил скорость – и на последних минутах его опередил. Это было приятно!

 Помимо Италии мы с женой были на марафонах в Америке, Чехии, Финляндии и Швеции. В Швеции я дважды проходил самый длинный лыжный марафон –Vasalop-pet, 90 километров.

- Как вы относитесь к работе нарвского спортивного клуба Äkke, который в нашем городе занимается популяризацией спорта?

- Именно благодаря таким  людям, как   Виктор Шемарин, Евгений и Владимир Вшивцевы, Алена Ягудина, Михаил Горлович, нарвитяне могут зимой заниматься лыжным спортом на Ореховой горке, а летом – бегом. Приятно, что городские власти поддерживают развитие этого объекта.

 

Вера Малькова

Алексей Лавровский: сорок лет в правосудии, шестьдесят – на лыжне

 

Комментарии (0)

Добавление комментариев:

Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
один + один (ответ пишите цифрами)